Децим Лаберий был римским всадником и сочинял мимы — грубоватые сценки, которые ставили на праздниках. Для человека его сословия писать их было допустимо, играть — нет: выход на сцену лишал всадника достоинства.
Цезарь предложил ему выступить в собственном миме, состязаясь с актёром Публилием Сиром. Предложение диктатора отказа не предполагало.
Лаберий вышел. Пролог, который он произнёс, сохранил Макробий, и это редкий случай, когда мы слышим голос человека в такую минуту. Смысл его слов: шестьдесят лет он прожил без упрёка, вышел утром из дома всадником и вернётся домой мимом. Необходимость, перед которой отступают многие, согнула и его. Он спрашивает, кому мог отказать тот, кому уступают боги.
Дальше, уже по ходу представления, он произнёс реплику о том, что тот, кого многие боятся, должен бояться многих. Публика, по свидетельству, повернулась к Цезарю.
Состязание Цезарь присудил Публилию. Лаберию он вернул золотое кольцо всадника и дал пятьсот тысяч сестерциев — то есть формально восстановил в сословии. Восстановить положение это не могло: играли все, и все видели.
Сцена показывает границу, о которой стоики говорили часто и обычно на примерах поблагороднее. Принуждение достало до сословия и до тела. До того, что он сказал со сцены, оно не достало.