Сенат заседает раздражённо. Мятеж Кассия подавлен, самозванец мёртв — теперь по обычаю положено вырвать корень: казнить сыновей, конфисковать всё, стереть род.
Отцы отечества почти единодушны. Изменников надо наказывать до третьего колена, иначе какой пример.
Марк просит слова и просит о другом — о пощаде.
Он напоминает: дети не поднимали меча. Родня Кассия не выбирала его честолюбия. Наказывать их — значит мстить, а месть и справедливость не одно и то же, как бы ни хотелось спутать их в горячке победы.
Сенат ворчит, но императору, только что чуть не потерявшему трон, не отказывают. Детей Кассия оставляют жить, им даже сохраняют часть имущества и отсылают под надзор родственников.
Самое лёгкое после победы — добить. Он выбирает самое трудное: остановиться на живом.
Годы спустя мало кто вспомнит имена этих детей. Но пример, который Марк подал в тот день, оказался живучее любого приговора.