Сенека пишет: «Обращусь к тем, что лучше нас. Выберем кого-нибудь из хороших людей и будем держать его образ всегда перед глазами».
Но хорошие люди умерли. Катон умер. Сципион умер. Лелий умер.
Не беда, отвечает Сенека: они открыты для нас через книги больше, чем были открыты для своих современников. У современников — только внешнее. У нас — их мысли.
Он называет это иначе, чем современники называют «чтение»: это дружба. С Эпикуром, которого он читает каждое утро. С Катоном, которого перечитывает в трудные моменты.
Мёртвые выгодно отличаются от живых: они не могут обидеть, не могут измениться в худшую сторону, не могут предать. Они всегда такие, какими были в лучший свой момент — зафиксированный текстом.
Это не замена живым людям. Это другая вещь. Сенека ценил живую дружбу — письма к Луцилию тому свидетельство. Но книги давали другое: доступ к умершим мудрецам, их опыту, их ошибкам.
Читатель, дружащий с авторами через их книги, — давняя и хорошая практика.