In memoriam — в память. Формула надгробных надписей и заглавие поминальных сочинений; знаменитейшее из них — поэма Теннисона, писавшаяся семнадцать лет после смерти друга.
Обращена она к живым. Умерший в памяти не нуждается; нуждается тот, кто остался, и надпись есть распоряжение о том, как с этой нуждой обходиться.
Римская эпитафика была многословной и деловитой: перечисляли должности, годы жизни, кто поставил памятник и на чьи средства. Отдельная формула просила прохожего остановиться и прочесть.
Стоики к посмертной памяти относились холодно. Марк писал, что слава есть шум чужих ртов, которые тоже скоро замолчат, и напоминал себе, как быстро забыли недавно превозносимых.
Он же — что уходить надо благодаря вырастившее дерево.
Психологи скорби отмечают, что ритуалы поминовения связаны с лучшим течением утраты не сами по себе, а как повод для повторяющегося обращения к теме в среде, где это допустимо.
Надпись поэтому делается не для умершего и не для вечности.
Она делается для того, кто придёт в следующем году.