Над входом в Сад висело обещание: гость, здесь тебе будет хорошо, здесь высшее благо есть удовольствие. Сенека, пересказывая эту надпись в письме к Луцилию, замечает, что привратник встретит пришедшего ячменной похлёбкой и водой, а не пиром.
Еда в Саду была ровно такая: хлеб, вода, изредка немного сыра. Пришли мне горшочек сыра, чтобы я мог попировать, когда захочу, пишет Эпикур в одном из писем без всякой иронии. Хлеб и вода составляли основу настолько привычную, что сыр шёл за праздник.
Расхождение между надписью и похлёбкой объясняется определением. Хедоне, удовольствие, означает у Эпикура не насыщение чем-то новым, а отсутствие боли в теле, апонию, и беспокойства в душе, атараксию. Оба понятия сформулированы отрицательно. Это состояние наступает само, когда тело здорово и ум спокоен, и добывать его отдельными усилиями не требуется.
Отсюда следует почти парадокс: надёжный путь к удовольствию — умеренность. Привыкший к роскоши страдает от любой её убыли. Привыкший к малому получает удовольствие от малого, и отнять у него это малое труднее, чем роскошь у того, кто к ней прирос.
Антисфен, которого называют отцом кинизма, шёл к похожему выводу жёстче: избавься от желаний вовсе, и потеря будет тебе не страшна. Эпикур предлагает желаниями управлять.
Стоики спорили с эпикурейцами десятилетиями, хотя Зенон, основатель Стои, жил примерно так же скромно: Диоген Лаэртский сообщает, что он питался хлебом, мёдом и небольшим количеством вина.