Европа раскалывается: Лютер бросил вызов Риму, и всякий должен выбрать сторону. Эразм — первый учёный христианского мира, его слово весит; обе стороны рвут его к себе. Лютер зовёт: ты подготовил почву, встань с нами. Рим требует: осуди еретика, ты обязан.
Эразм не встаёт ни с кем.
Он видит правду и кривду по обе стороны: у Рима — застарелые пороки, которые он сам всю жизнь высмеивал; у Лютера — правый гнев, но и опасная ярость, ведущая к расколу и войне. Примкнуть к одним — значит объявить других сплошь злодеями, а это ложь. И он держит середину: обличает злоупотребления, но отвергает раскол; спорит с Лютером, но не предаёт его на костёр.
За это его ненавидят обе стороны. Одни зовут тайным сторонником Лютера, другие — трусом и предателем. Он остаётся один между двух огней, не приставший ни к кому.
Кабинет, письма с угрозами с обеих сторон, человек, отказавшийся назвать одну половину мира сплошь правой, а другую сплошь виноватой.
Он не спасся от вражды — но не солгал: не записал целый лагерь в дьяволы ради того, чтобы его приняли в другом. Держать справедливость к обеим сторонам, когда все требуют выбрать одну, — почти невыносимо.
Мы под давлением спешим примкнуть и объявить чужой лагерь скопищем негодяев. Он пять веков назад устоял между двух огней — не из робости, а потому что видел правых и виноватых с обеих сторон.